Об Афгане без героизма

Наше восприятие по историческим меркам еще совсем недавней действительности во многом формирует экран. Фильмы «Несокрушимый» и «Т-34», как в свое время «Девятая рота» и «Чистилище», вызвали немало разноречивых откликов зрителей. Режиссеры «танковых» новинок убеждены, что молодежи сейчас именно так надо показывать войну. «Фантазии на тему», конечно, захватывают. Проза войны менее героична и скупа, как и мой скромный, немногословный собеседник Анатолий Цехоцкий.

О чем говорить?
 
Анатолий искренне удивился вниманию к его персоне и смущенно отказывался от встречи. Мол, в Афганистане служил недолго, подвигов не совершал, так что рассказывать, вроде бы, нечего. Помогла ссылка на решение руководства Союза ветеранов войны в Афганистане – в списке значится Цехоцкий, а не Аушев или Рудской. Там, стало быть, виднее, о ком следует рассказать в газете.
А почему, собственно, рассказ непременно должен быть фантастически захватывающим? Только чтобы привлечь внимание, «собрать кассу»? У нас другая задача – показать, как обычные люди, если того потребуют обстоятельства, сделают все, что считают необходимым, не дожидаясь приказа на совершение героического поступка, и не одного. Вот бы разобраться, в чем истоки этого движения души!
Анатолий – пятый ребенок в многодетной семье Цехоцких, осевшей в селе Журавлевке, родился в 1960 году. Отец и мать – с правобережной Украины, а в Казахстан еще будучи детьми попали, как и тысячи других семей спецпоселенцев-поляков, высланных сюда во второй половине 30-х годов. Сейчас село входит в состав Буландынского (Макинского) района, а когда-то относилось и к Астраханскому, и Мариновскому (позднее расформированному). Во всяком случае, призывался в армию Анатолий в октябре 1979 года Мариновским райвоенкоматом. Правда, еще целый год до этого пришлось поработать в совхозе (хотя осенью благополучно прошел районную комиссию, но повестки так и не дождался, и весной не побеспокоили). Может быть, мирная профессия тракториста и определила его армейскую будущность в качестве механика-водителя боевой машины пехоты. В общем, по словам Анатолия, отслужил, как и его три старших брата, в армии, вернулся в родной совхоз. Устроился в машинно-тракторную мастерскую, обучился новой профессии и стал в МТМ шлифовать коленчатые валы на сельхозтехнику.
 
День за днем
 
Но это было потом, два года спустя, а пока дорога призывника легла в областной центр, тогда это был Целиноград. После двухдневного ожидания набора команды Анатолий с земляками отправился поездом на юг, один вагон остался в Ташкенте, два других проследовали до Ашхабада. Здесь располагался учебный городок механиков-водителей БМП-1. Началась служба курсом молодого бойца, в декабре приняли присягу.
«Двадцать девятого нас подняли по тревоге, на плац, объявили боевой расчет, пофамильно, кто куда убывает. Мы тогда еще курсанты были, поэтому должны были как десант идти», - рассказывает Анатолий. О вводе войск в ДРА уже было известно. В ожидании отправки пребывали некоторое время, учились, осваивали специальность механиков-водителей. Спустя полгода учебы экзамены были сданы, но в войска его и еще 12 товарищей не отправили, а перевели в четвертый, постоянный батальон, где им в качестве инструкторов пришлось обучать курсантов тому, чему сами научились. Находясь здесь, Анатолий подал рапорт на перевод его для дальнейшего прохождения службы в Афганистан. Рапорт остался без ответа.
Полк, где он служил, насчитывал еще три учебных батальона. Приятно, что земляков из своего района здесь человек 8 было. С Владимиром Буллихом, например, они из одного сельского совета были, правда, тот с наводчиками занимался, а Анатолий с механиками-водителями. Он тоже рапорт писал, но в Афганистан попал чуть позже, благополучно дослужил.
Прошло полтора года службы, и в мае 1981 года Анатолий Цехоцкий в числе группы старослужащих из 10 человек вместе с «молодыми» – выпускниками учебной части – на самолете Ил-86 был отправлен в Афганистан, а точнее, в Шинданд. Получается, наконец, удовлетворили рапорт об отправке в ДРА, который был написан еще в первый год службы, после окончания «учебки».
Не могу не удержаться от вопроса: «Чем руководствовались? Почему написали рапорт? Служили бы себе спокойно и дальше. Вернулись бы домой на радость родителям живыми и здоровыми. А на войне, знаете, всякое бывает».
«Да как-то, – отвечает, – мысли о том, что могут убить, не было. Не я один рапорт писал. Может, романтика? Хотя это слово не подходит. Может, проверить себя или еще что-то? Не знаю. Это и патриотизм, и чувство долга какого-то. Нет, мы знали, что война полноценная шла, ребята писали оттуда…
6 мая я уже был зачислен в часть в Шинданде. В разведбат нас три человека из десяти попало, остальные – в мотострелковый полк, с ними больше не встречался ни разу».
 
Последние полгода
 
Прибыли в Шинданд, пополнение принимал какой-то полковник. Выстроились курсанты: операторы-наводчики, командиры, механики и десяток старослужащих отдельно. Не сдержал эмоций командир, когда узнал, что им через полгода уже назад надо ехать. Слишком мало времени, чтобы освоиться, привыкнуть. Зачем их прислали? Но они-то и раньше были готовы, сами вызывались, так что не их это вина…
Зачислен Анатолий был механиком-водителем в первую роту 650 отдельного разведывательного Пражского ордена Александра Невского батальона. По словам Анатолия, ничего примечательного в службе не было. Выходил в караулы на охрану артскладов, других объектов, а вот в наряды по кухне не попадал. Жили все это время в палатках, и столовая тоже была палаточная. С кормежкой похуже было, чем в Союзе, но в общем – нормально. Служба как служба, правда, в постоянном ожидании налета или обстрела. В парке ремонтировали технику, выезжали за пределы части с охранением двумя-тремя машинами за песком, за камнем для строительных работ, ну и на стрельбы.
Выходили в разведывательные рейды в предгорья, на тропы, чаще на трех машинах. На Герат выходили один раз всем батальоном. Из части в таких случаях выдвигались скрытно, не привлекая внимания, ночью. Предпочитали идти по руслам многочисленных сухих речек. Здесь, передвигаясь по отшлифованной водой гальке, в отличие от дорог, гораздо реже можно было нарваться на мину.
Что было дальше? Выдвигались на место. Десант во главе с офицером и командиром БМП уходил в горы, а механики-водители с операторами оставались в замаскированных машинах, чтобы в случае необходимости поддержать своих огнем орудия, пулемета и ПТУРС или передислоцироваться в нужный квадрат, если есть необходимость. Связь постоянно поддерживали по рации, иногда приходилось проводить в томительном напряженном ожидании возвращения группы по двое-трое суток. Но судьба к ребятам была благосклонна, возвращались все, и машины под обстрел не попадали.
Еще несколько слов о героике и легкости службы. У каждого в армии – свои обязанности, но все связаны в едином механизме боевых действий, подготовке к ним, решении общей для всех задачи. Как говорит Анатолий: «Куда нас Родина поставила, там мы и были». Группа, уходящая в горы, знает, что при опасности вызовет огонь БМП. А мехвод с оператором-наводчиком, пока солдаты идут по тропе, «в тылу» рискуют не меньше их. БМП – довольно лакомый кусок для моджахеда с гранатометом. И потом, пока десант, отдыхая, сидит в машине или на броне, водитель находится за штурвалом, отвечая за жизнь каждого.
Кто-то в десанте был, кто в разведке, а кто в службах обеспечения, при штабе, на складах, на кухне, еще где-то. Скажите, чего будет стоить отвага без грамотно проведенной подготовки, достаточного количества боеприпасов, устойчивой связи, огневой поддержки, разведки, наконец?
Подошел к завершению срок службы, Анатолий демобилизовался 10 ноября 1981 года: «Домой улетел только восемнадцатого, долго не было самолета. Улетели на Кабул, там нужно было забрать раненых. Ждали, пока их привезут в самолете, потом рядом. Поднялись в воздух ближе к ночи, увидел Кабул с высоты, огни рекламы в центре. Дальше был Ташкент. Оттуда – уже поездом на Целиноград и на автобусе домой».
 
Все позади
 
Через год женился, а в 1985 году перебрался в Степногорск, тут уже два брата жили и сестра. 20 мая вышел на работу слесарем в ОЭС (объединенную энергослужбу) ЦГХК, получил однокомнатную квартиру, потом – по мере роста семьи – трехкомнатную. Здесь и продолжает работать, правда, организация время от времени меняла название свое и входящих в нее подразделений. Был механиком в «транскоме», сейчас – слесарем в «ремстроймаше». Работает, гордится с супругой успехами сыновей, радуется внукам. В общем, все нормально, как у всех. По мере возможностей участвует в делах Союза ветеранов войны в Афганистане. 9 мая и 15 февраля для Анатолия особые даты, как он говорит: «Это святое». От встреч со школьниками отказался сразу, так как не считает, что его служба будет им интересна – не стрелял, не геройствовал. А вот если надо посудить на каких-нибудь школьных соревнованиях с участием «афганцев» - другое дело: «Вот девятого с пацанами в тир пойдем, пятнадцатого, естественно, в ДК и на памятник».
Когда говорили о «легкой службе», поинтересовался, не задирают ли носы десантники, они же чаще всех были на переднем крае, рисковали, погибали. Анатолий отвечает: «Может быть, кто-то и задирает. Но вот среди наших «афганцев» – нет. И десантники, и просто пацаны, такие, как я… Кто-то был в пехоте. Кто-то был водителем просто на машине…. Я не замечал, чтобы было какое-то «возвышение». По крайней мере, среди нас. Мы все разные. И в то же время в чем-то мы все одинаковые. Отношением к жизни. Люди, прошедшие войну, осмысливают жизнь более взвешенно, глубоко. Более ценят ее. Отношение к жизни более осмысленное идет. И к себе они требовательнее. Правда, все зависит от человека. И воспитание, конечно, сказывается».
В деревенских семьях, да и в любой, пожалуй, специально не выделяется время на «воспитание». Оно в основном трудовое – в выполнении домашних, семейных обязанностей. Да еще строится на родительском примере – живи и работай честно и добросовестно, за поступки свои отвечай, знай – в недалеком будущем сам взрослым станешь, на тебе семья будет. У Анатолия примеры были достойные. Родители всю жизнь в труде и крестьянских заботах провели. Теперь он и за своих сыновей спокоен. А для ребят-«афганцев» все-таки хотелось бы «внятного», официального статуса. Забыто советское «год за три», и с путевками в госпиталь поправить здоровье сложно стало. По словам Анатолия, за год из 99 человек только один получил путевку, а надо бы каждого направлять. Афганскими делами интересуется, сравнивает пребывание «контингента», пришедшего не победить, а помочь, с нынешней американской политикой. И, конечно, мечтает, чтобы не было войны.

Новости в Вашем регионе