Журналистское расследование

Представление о репортере как о прокуренном Дон Кихоте, который, едва поспевая к сроку сдачи материала, глотает виски и наспех выдирает из машинки статью, грозящую сотрясти до основания власти города, — представление это бытует до сих пор, несмотря на великое множество доказательств обратного.                                                

                                                                                                                    Пол Грэй

     Существует школа журналистики, представители которой кривят губы и фыркают при одной фразе «журналистское расследование». Они заявляют, что, поскольку вся журналистика — расследование по своей сути, эта фраза лишена смысла. Если бы так! Однако некоторые виды журналистской деятельности можно назвать расследованием лишь в самом широком смысле слова. Такая журналистика подобна одноклеточному существу, и с предметом данной главы у нее столько же сходства, сколько у амебы — с человеком. Вский, кто усомнится в этом, пусть сразу переходит к последней части этой главы, где повествуется о работе такого человека, как Герман Гюнтер Валлрафф. Журналистское расследование действительно существенно отличается от других видов журналистской деятельности. Вот три его особенности:

    1. Первичное расследование

Первичное расследование — не обзор и не сведение воедино чужих данных и сведений. Это — исследование, проводимое репортерами, которые зачастую работают с самым что ни на есть «сырым» материалом. Это может быть либо проведение множества интервью, либо подбор и сопоставление фактов и цифр. Во многих случаях плодом такого расследования является установление таких структур и связей в материале, которых никто прежде не замечал.

    2. Выбранная тема предположительно связана с сомнительными делами или с халатностью, но доказательств этому нет.

Нередко бывает, что у вас есть подозрения, что дело нечисто или что имела место халатность, но ни у вас, ни у кого другого нет доказательств. Их необходимо собрать, а это потребует куда больше времени и постоянных усилий, чем обычная деятельность. Возможно также, что работы будет больше, чем на одного репортера. Естественно, что вы пуститесь на такие траты сил и времени, только если тема важна для читателей.

   3. Кто-то пытается сохранить информацию в тайне. Это характерно для многих видов журналистской деятельности. В конце концов, одно из определений новостей гласит, что «новости — это нечто, что некто не желает дать вам напечатать». Однако в повседневной репортерской работе существует такой момент, когда вы останавливаетесь и пишите статью на основании достигнутого. Журналистское расследование начинается там, где заканчивается повседневная работа. Оно игнорирует скрытность чиновников и отказ давать информацию. Получение информации — вот цель журналистского расследования. Журналистское расследование возможно по любой теме в любой сфере общественной жизни. Особенно плодотворны для него две обширные сферы. Первая — организации и виды деятельности, находящиеся и протекающие в удаленных местах либо как-то иначе скрытые от взора общественности. Вторая — люди и учреждения, которые внезапно оказываются вытолкнуты «в свет прожекторов», те, что возникают как бы из ниоткуда, мгновенно обрастая множеством легенд. У этих людей и учреждений словно нет прошлого. Но оно обязательно обнаружится, и в этом прошлом почти наверняка найдется материал для хорошей статьи. Компании и финансовые учреждения, особенно те, что входят в разряд «скоробогатых», — чрезвычайно плодородная почва, которую стоит копнуть журналисту. Копните какую-нибудь новомодную, широко разрекламированную инвестиционную структуру — и можете держать пари на свое жалованье, что увидите грязь. Фонды«пирамиды» в Румынии в начале 1990-х годов (как и «МММ» в России) — первостатейный пример упущенной возможности. Зато история Чарльза Понци, или, как он сам любил себя называть, Великого Понци, — пример не только возможности не упущенной, но и классический образец этого вида журналистской деятельности. Ему верили очень многие. В его структуру отдали свои сбережения более 40 000 американцев, привлеченные клятвенными заверениями выплатить через 90 дней по два доллара пятьдесят центов на каждый вложенный доллар. Несмотря на то что финансовые эксперты предупреждали: такие деньги Понци просто не сможет выплатить, в 1920-то пытается сохранить информацию в тайне

    Это характерно для многих видов журналистской деятельности. В конце концов, одно из определений новостей гласит, что «новости — это нечто, что некто не желает дать вам напечатать». Однако в повседневной репортерской работе существует такой момент, когда вы останавливаетесь и пишите статью на основании достигнутого.

    Журналистское расследование начинается там, где заканчивается повседневная работа. Оно игнорирует скрытность чиновников и отказ давать информацию. Получение информации — вот цель журналистского расследования. Журналистское расследование возможно по любой теме в любой сфере общественной жизни. Особенно плодотворны для него две обширные сферы. Первая — организации и виды деятельности, находящиеся и протекающие в удаленных местах либо как-то иначе скрытые от взора общественности. Вторая — люди и учреждения, которые внезапно оказываются вытолкнуты «в свет прожекторов», те, что возникают как бы из ниоткуда, мгновенно обрастая множеством легенд. У этих людей и учреждений словно нет прошлого. Но оно обязательно обнаружится, и в этом прошлом почти наверняка найдется материал для хорошей статьи.

 Компании и финансовые учреждения, особенно те, что входят в разряд «скоробогатых», — чрезвычайно плодородная почва, которую стоит копнуть журналисту. Копните какую-нибудь новомодную, широко разрекламированную инвестиционную структуру — и можете держать пари на свое жалованье, что увидите грязь. Фонды «пирамиды» в Румынии в начале 1990-х годов (как и «МММ» в России) — первостатейный пример упущенной возможности. Зато история Чарльза Понци, или, как он сам любил себя называть, Великого Понци, — пример не только возможности не упущенной, но и классический образец этого вида журналистской деятельности.

    Ему верили очень многие. В его структуру отдали свои сбережения более 40 000 американцев, привлеченные клятвенными заверениями выплатить через 90 дней по два доллара пятьдесят центов на каждый вложенный доллар. Несмотря на то что финансовые эксперты предупреждали: такие деньги Понци просто не сможет выплатить, в 1920 году был период, когда он принимал по 200 000 долларов в день. За полтора года он собрал более 15 миллионов долларов.

    Вся схема была основана на курсах обмена валют. Его компания обещала взять вложенные вами деньги и отправить их за границу, где агенты Понци должны были покупать купоны Международного Почтового Союза по заниженным ценам, а затем сбывать их в других местах по ценам завышенным. Вот как объяснял дело сам Понци, и тысячи людей присоединялись к массе желающих зарабатывать деньги быстрее, чем это возможно. На деле же он платил новым вкладчикам деньгами старых. За время своего существования его компания вложила в торговлю валютой всего 30 долларов из имевшихся 15 миллионов.

     Но толпы людей за стенами его офисов, выстраивавшиеся в очереди, чтобы получить шанс вложить в дело все свои сбережения, этого не знали. По словам одного из тех, кто был полон надежды в те дни, «казалось, будто нашли денежную жилу». Никакой жилы Понци, конечно, не обнаружил. А обнаружил он, что если людям обещать крупную прибыль с их вкладов, размахивая пачкой поддельных документов, то можно долго не задумываться о дне расплаты.

   Долго, но не вечно, поскольку было обнаружено еще кое-что. Репортеры из газеты «Boston Post» раскопали факты из его прошлого. Как выяснилось, «великий Понци» был больше известен властям в Канаде как «заключенный 1 5247»: под таким номером он отбывал срок как фальшивомонетчик. Кроме того, он отбывал срок и в Атланте — за незаконный ввоз эмигрантов. Как и следовало ожидать, компания его прекратила свое существование, а сам Понци отправился за решетку на четыре года.